Леонид Сергеев

Ах, какая девушка, красивая и стройная, в трамвай влетела бабочкой и села у окна!
Ах, какая бабушка седая и румяная, играет с внуком Митенькой на самой мостовой!
Ах, какой мужчина, импозантный, интересный, он идет к любимой женщине с цветами на груди!
Ах, какие юноши, воспитанные, бойкие, несут кефир и яблоки отцам и матерям!
Ах, какой народ вокруг, отзывчивый да вежливый, но вот случится что-нибудь, так хоть ты лопни, хоть ты тресни, хоть залейся, хоть умри - никто не подойдет.

(no subject)

По моему мнению, если в ближайшие - не дни, а часы - Йоси Бен-Атар не будет уволен нафиг с "Галей Исраэль", эта радиостанция засвидетельствует тем самым свою тождественность говну.

Искренность

(р.Исраэль Спира (1899 - 1989) был Блужовским ребе. В годы войны он потерял всю семью, находился в нескольких концлагерях, включая Берген-Бельзен, где и сумел дождаться освобождения. После войны в США восстановил свой хасидский двор.)
Он рассказывал:
В Берген-Бельзене я зажигал ханукальный светильник. Вместо светильника был деревянный башмак, вместо масла - гуталин, вместо фитиля - нитки из робы заключённого. В бараке собралось множество евреев. Я произнёс первые два благословения - на заповедь и за чудеса, потом посмотрел на людей, повернулся и произнёс третье - "Хранивший нас и давший нам дожить до этого времени".
После зажигания ко мне через толпу протолкался Замечковский, один из руководителей Варшавского Бунда, и сказал мне:
«Спира, вы умный и честный человек. Но то, что вы произнесли третье благословение, для меня непостижимо. Как вы могли благодарить Бога за то, что он "дал нам жизнь и позволил нам достичь этого времени"? Вы знаете, сколько из нас не дожили. Вы знаете, сколько желали бы поскорее умереть. За это вы благодарны Богу? Вы называете это "хранит нас"?»
Я ответил:
«Замечковский, вы правы. Когда я дошел до третьего благословения, я тоже заколебался. Я повернул голову, чтобы спросить других равов, стоявших рядом со мной, действительно ли я могу произнести это благословение. Но когда я обернулся, я заметил толпу позади меня, множество евреев, сосредоточенных на заповеди зажигания огня Хануки. Я сказал себе: "Если есть такой народ, что даже на пороге смерти люди стоят толпой, чтобы вспоминать о чудесах Бога; если я удостоился видеть таких людей, то я несомненно обязан поблагодарить Бога за то, что он сохранил мне жизнь, чтобы стать свидетелем этого».

(no subject)

В 1973 г. на Ленфильме был снят фильм "Сломанная подкова" с Юрским и Нееловой. Сценарий написан по мотивам романа Жюля Верна "Драма в Лифляндии". Но в романе не фигурирует никакая сломанная подкова!..
Однако основная интрига в романе завязывается в трактире "Сломанный крест". И такое "не-слово" не могло оказаться в названии советского фильма.

(no subject)

После капитуляции Сталинграда фюрер сказал генералам: "Возможности окончания кампании на Востоке военным путём более не существует. Это мы должны ясно представлять себе".
Через несколько дней Геббельс произнёс свою речь в Шпортпаласте, где объявил о начале "тотальной войны", то есть переводе всей экономики и всей жизни Германии на военный лад "для победы над большевизмом".
Вот с этого момента нацизм стал преступником также по отношению к собственному народу.

Цзюцюа́нь - винный источник

Хо Цюйбин впервые пошёл в бой в 18 лет, а умер от болезни в 23 года лучшим генералом империи Хань. Он присоединил к Китаю провинцию Ганьсу, заложив основу будущего Великого шёлкового пути, он разгромил гуннов и преследовал их до Байкала. Император ценил его и однажды прислал в награду кувшин особо вкусного вина...
А об остальном лучше расскажет Вадим Шефнер. (Некоторые там детали неточны, но это неважно)

Водоем справедливости

В старинной книге я прочел недавно
О том, как полководец достославный,
Вождь, Искандеру в ратном деле равный
В былые отдаленные века
Из долгого и трудного похода,
Что длился месяц и четыре года,
На родину привел свои войска.

На двадцать семь дневных полетов птицы
(Доподлинно так в книге говорится)
Он всех врагов отбросил от границы,
И вот с победой в боевом строю
Вернулся он, не знавший поражений,
Склонить пред императором колени
И верность подтвердить ему свою.

Пред летней резиденцией владыки
Расположил он лагерь свой великий,
И под толпы приветственные клики
Сойдя с лимонногривого коня,
В доспехах медных, грузен и степенен,
Поднялся он по яшмовым ступеням,
Руки движеньем стражу отстраня.

И царь царей, властитель вод и суши,
Тысячелетний этикет нарушив,
Добросердечен и великодушен,
Шагнул к нему - и чашу преподнес
С вином, достойным полководца славы,
С вином без горечи и без отравы,
С древнейшим соком виноградных лоз.

Такой нежданной чести удостоен,
С поклоном чашу принял старый воин,
Но не пригубил. Сердцем неспокоен,
Он вниз, на луг, невольно бросил взгляд,
Где наклонилась, жаждою влекома,
Над каменною чашей водоема
Усталая толпа его солдат.

Не с ними ли в походе дальнем пил он
Гнилую воду, смешанную с илом?
Не с ними ли пред смертью равен был он?
Теперь один за всех в почете он.
Он с войском шел по вражескому следу —
И вот не с войском делит он победу, —
От войска он победой отделен!

И что-то в сердце тайно всколыхнулось,
И что-то в нем дремавшее проснулось,
И Справедливость поздняя коснулась
Его своим невидимым крылом:
Минуя царедворцев и министров,
Сошел он вниз решительно и быстро.
И выплеснул он чашу в водоем.

****

Тот царь забыт. О давнем том походе
Лишь в книгах мы подробности находим.
Но песнь о старом воине в народе
Звучит еще и в наши времена.
А в водоеме все вода струится,
И, говорят, доныне в ней хранится
Тончайший привкус древнего вина.

(1960)