April 22nd, 2006

Кропление кровью

Спасибо всем за помощь в подготовке урока. Оказалось, что на самый интересный вопрос ответа так и нет: почему кропление кровью совершается там же, где и сожжение частей жертв, то есть на внешнем жертвеннике?
Хорошо, предположим, что кровь - это "гвурот" (РаМХаЛ на Ваикра), а кропление кровью, которое совершает священник и только священник - это "ѓамтакат гвурот", так как священник - это "хесед ди-зеэр анпин" (Ликутей Тора Эмор 38). А жертвенник - "малхут де-ацилут" (там же). Ничего не понимаю, ну ладно. Но всё равно: почему каждая жертва, как искупительная (хатат и ола), так и не искупительная (шламим, песах, бхор, маасер) требует кропления? Есть ведь жертвы, предназначенные в пищу священникам (по Кузари) - маасер и бхор, например, это их единственное предназначение. И почему кропление совершается там же, где и сожжение? Если же говорить об искупительных жертвах (хатат и с натяжкой ола) - зачем нужны два вида искупления: сожжение частей и кропление? А в случае хатат есть ещё и третий вид искупления - поедание священниками доли жертв (о трёх этих вещах сказано в тексте "искупает": Ваикра 4, Ваикра 17:14 и Шмот 29).
Попытку подхода к ответу я нашёл только в книге Шимона Переца "Ришфе дат" на главу "Ваикра". Он говорит там, что кропление кровью внутреннего жертвенника совершается только при принесении главных общественных жертв: хатат первосвященника (представителя общины), хатат Синедриона (руководства общины), козёл за идолопоклонство (тоже от Синедриона), бык и козёл Дня искупления (за первосвященника и за всех священников, искупающих общину). Только кровь (искупающий элемент) этих жертв вносится внутрь, что показывает: душа общины всегда сохраняет единение с Богом, никогда не отторгается от него, даже если община грешит. В отличие от этого (домысливаю я за р.Перецем) частное лицо, приносящее жертву за грех, видит: кровь его жертвы внутрь Храма не вносится, ею кропится внешний жертвенник. И человек делает вывод: для меня возможен грех, при котором мой искупляющий элемент не пускают внутрь, в Храм, разрешают находиться лишь в храмовом дворе. Я могу быть отторгнут от Источника святости. Боже упаси, этого нужно избежать! И человек раскаивается.
А предел такого отторжения - козёл отпущения в День искупления, который вообще не касается жертвенника, ни внешнего, ни внутреннего, ни кровью, ни плотью. На него возлагаются грехи людей (отдельных людей, пусть даже и всех, но не общины как целого), и он настолько переполнен ими, что вышвыривается из храмового двора и скидывается со скалы нафиг. Он недостоин даже кропления, даже сожжения части мяса: жертвенник не выдержит груза грехов, что на нём, и только его уничтожением можно достичь стирания этих грехов. Метафорическое значение этого действия для молящегося в День искупления ясно.