October 11th, 2009

Одна аллюзия

32 строфа 6 главы "Онегина":
...Тому назад одно мгновенье
В сем сердце билось вдохновенье,
Вражда, надежда и любовь,
Играла жизнь, кипела кровь:
Теперь, как в доме опустелом,
Все в нем и тихо и темно;
Замолкло навсегда оно.
Закрыты ставни, окны мелом
Забелены. Хозяйки нет.
А где, бог весть. Пропал и след.

Это явная реминисценция на пятую строфу державинской оды "На смерть князя Мещерского", особенно вторую её половину:

Сын роскоши, прохлад и нег,
Куда, Мещерский! ты сокрылся?
Оставил ты сей жизни брег,
К брегам ты мертвых удалился;
Здесь персть твоя, а духа нет.
Где ж он? - Он там. - Где там? - Не знаем.
Мы только плачем и взываем:
"О, горе нам, рожденным в свет!"

Их объединяют не только рифмы, но и скрытый скептицизм по отношению к бессмертию души. Как известно, Пушкин был сослан в Михайловское именно по обвинению в "афеизме", а 6 глава закончена в 1826 году.

Лотман этого не упоминает.