December 10th, 2011

(no subject)

Всякий раз, когда Пушкин пишет Бенкендорфу, он называет царя своим благодетелем. И это так. Николай сделал для него всё, что можно было сделать законным путём, и даже более того. Он знал, что Пушкин ни к какой службе непригоден, потому что неопытен, независим и непостоянен. Знал также, что Пушкин беден и отцовской деревней не прокормится. И он дал ему чин, причитающийся ему по табели о рангах (перепрыгнуть через неё невозможно), причём дал синекуру: камер-юнкера. Ничего не делай, только являйся во дворец на торжественные мероприятия, и получай 5000 р. в год. Немного, но на жизнь может хватить, если не обедать каждый день в ресторане. При этом один раз выдал ссуду в 10 000 р., потом - ещё ссуду в 30 000 р. в счёт жалованья. Разрешил копаться в архивах, чего камер-юнкерская должность не требовала. Разрешил издавать политическую газету (и не отреагировал, когда Пушкин издавать её не стал). При этом стихи Пушкина царю не нравились, Пушкин был трудным клиентом: отказался внести в "Медного всадника" поправки, предложенные царём, и предпочёл вовсе не печатать поэму, лишившись дохода. На должность камер-юнкера, дававшую единственный постоянный доход, Пушкин ворчал. Дважды Пушкин просился в отставку, дважды забирал назад просьбу, а царь, хотя и сердился на такие капризы, продолжал выдавать денежные ссуды.
Возможно, Николай следовал традиции русских царей - кормить своих дворян (но вряд ли: Николай покончил с раздачей земель и подарками фаворитам), возможно, хотел привязать жену Пушкина к балам в Аничковом... а может быть, просто помогал человеку по доброте.