October 15th, 2017

(no subject)

По мере вовлечения женщин в синагогальную службу можно разделять синагоги на מניין שוויוני (который совсем) и מניין שוויוניסטי (который слегка).

У Кронгауза в новой книге "Самоучитель олбанского" есть такие мысли:

1) С появлением СМС и блогов появился новый вид речи: не письменный (хотя его пишут), не устный (хотя происходит в реальном времени), а сетевой, со своим стилем, синтаксисом и тезаурусом.
2) Несколько лет назад началась новая эпоха в истории общения. Раньше общение воспринималось как маркированная ситуация на фоне немаркированного молчания. С появлением смартфонов, вотсапов и фейсбуков, для молодёжи, как минимум, естественное состояние - это быть в общении, на связи. Выход из общения, из этого постоянного потока сетевой речи воспринимается как ненормальная ситуация, требующая объяснения (я на уроке, я спать ложусь и т.д.).
В этом же "Самоучителе олбанского" разбирается не только почивший в Бозе язык падонкафф, но и такое явление, как упячка (с точки зрения языка). Рекомендую.

(no subject)

В этом же "Самоучителе олбанского" разбирается не только почивший в Бозе язык падонкафф, но и такое явление, как упячка (с точки зрения языка). Рекомендую.

(no subject)

Обратите внимание на то, что строки из стихотворения Черниховского на 50-шекелевой банкноте нормально читаются только с ашкеназским ударением, на предпоследний слог. Без него это какой-то хромающий дольник.
Сравните со строками из Альтермана на 200-шекелевой банкноте, из Рахели на новой 20-шекелевой и из Леи Гольдберг на новой 100-шекелевой.

(no subject)

Вообще интересная линейка денег получается.
20 шекелей: "О мой кибуц Кинерет, был ли ты или приснился мне?"
50 шекелей: "И в человека я верю, в его смелый дух".
100 шекелей: "Белые дни, длинные, как лучи летнего солнца".
200 шекелей: "Мы любим, родина, тебя, и в песне, и в труде".
Женщина-мужчина-женщина-мужчина.

Гони правописание в дверь, оно влетит в окно

Кронгауз обращает внимание на то, что вначале язык падонкафф развивался по правилу "делай ошибки и не следи за грамотностью", но быстро сформировалось "антиправило": "везде, где ты можешь намеренно сделать ошибку - делай её". Так появилось, например, слово "кросафчег". Но правописание русского языка - морфологическое, мы привыкли писать морфему одинаково, независимо от её морфонологических изменений. И вот окончание "-ег" стало восприниматься как новая морфема... и перестало изменяться! Появились формы "кросафчеги" и "учаснеги", в косвенных падежах то же. Здесь правила игры изменились. Как произносить форму "кросафчеги"? Со звуком "г"? Тогда это новая устная словоформа, а по изначальным правилам игры произношение не должно было меняться. Со звуком "к"? Это нарушение правила "делай намеренные ошибки", поскольку окончание "-ки" не может ни при какой ошибке писаться "-ги".
Впрочем, падонкафф эти проблемы не волновали потому, что олбанский язык был только письменным.