June 27th, 2018

И тут до жирафа дошло

Как "Гроза" Островского, по словам Вайля и Гениса, это римейк "Мадам Бовари" на русской почве - так и "Вальпургиева ночь, или Шаги командора" - это римейк "Над гнездом кукушки". В обоих произведениях сумасшедший дом рушит изнутри относительно нормальный человек, весёлый шут, гаер, который просто не замечает ограничений. Но важнее различия, чем сходства.
У Кизи этот трикстер действует через тело - прогулка снаружи, привод девушки. У Ерофеева он действует через ум: он вдохновенный трепач, как и сам автор во многом.
У Кизи соблазн - это секс, у Ерофеева соблазн - это выпивка.
У Кизи прогулка и секс открывают в пациентах силы, у Ерофеева выпивка открывает в пациентах ум.
У Кизи секс приводит как минимум одного к смерти, у Ерофеева выпивка приводит к смерти всех, потому что это был метанол. Гуревич это понимает, поэтому и говорит, уже приняв дозу: "Завтра же будешь со мной на свободе". Все понимают аллюзию.
У Кизи - лоботомия (которая не производит такого ужасающего эффекта, это скорее эффект электрошока), у Ерофеева - электрошок назван открыто.
У Ерофеева в сумасшедшем доме есть сексуальный стимул, медсестра. У Кизи сексуальный стимул попадает снаружи, а медсестра, лишённая женственных черт, становится мегерой и садистом. У Ерофеева же роль садиста берёт антагонист сексуального стимула - мужчина, "бель-ами" этого стимула, Боренька-мордоворот. У Кизи пациентов мучают медициной и психологией ("что скажет ваша мама"), у Ерофеева врач и не должен применять никакую психологию: зачем, если есть сульфазин и Боренька, который профессионально отбивает почки?
У Кизи главного героя физически побеждают - и у Ерофеева тоже. Но у Кизи враги-врачи побеждают его ум, то, с помощью чего он всё и затеял, и милосердный индеец избавляет его и от тела. Ум Гуревича победить не может никто на свете. Поэтому Мордоворот забивает его насмерть, побеждая его тело, после чего ум перестаёт кого-либо беспокоить.
Последняя ремарка Ерофеева в пьесе, которая НЕ соблюдается в постановках - "Никаких аплодисментов".

Монашеская теология иудаизма

Огромная часть теологических, мистических - не говорю о ѓалахических - штудий классического иудаизма лучше всего воспринимается мужчинами либо в одиночестве, либо в компании мужчин же. Отношения мужа с женой трактуются разными способами, но во всех их мысленная и духовная работа достаётся в основном мужчине, и в любом случае в этой духовной работе он доминирует. Женщине снисходительно отводится некая область работы разума и души, которой мужчина не занимается (хотя и может), поскольку она не главная. Отношения мужчины с сыновьями практически совпадают с отношениями учителя с учениками. Отношения мужчины с дочерями практически не упоминаются. Монашеская схоластика, почти не отличить.
И чем больше каббалы - тем больше мужчин и мужского, заметьте.
Исключения из правил появились в последние десятилетия, и во всех их просвечивают влияния заимствованных идеологий.

(no subject)

"При встрече с действительно серьезным специалистом по своей тематике садится в лужу, но затем отряхивается и гордо идет дальше". via navlasov
Подобных тьму видали мы. Чаще всего, желая оставить за собой последнее слово, пишут что-то вроде: "Я не имею желания заниматься здесь ..., так что всего вам хорошего". Полагают, что это звучит очччень саркастично.