Category: армия

(no subject)

Насколько я понимаю, с армейскими обознатушками было приблизительно так.
- У нас была мини-война с "Исламским джихадом" в Газе, а особенно с его военным крылом "Бригады аль-Кудса", запускавшим по нам ракеты. В рамках этой войны мы в том числе бомбили сооружения, в которых "Джихад" что-либо делает. Члены "Бригад" для нас - вражеские солдаты, члены "Исламского джихада" вообще - в данной войне целями не были.
- Поступила информация (из непрямых источников, то есть из прослушивания телефонов, из мониторинга соцсетей и т.п.), что в некотором комплексе сараев "Исламский джихад" что-то делает. Это были именно сараи, а не дома. Было решено их разбомбить, и разбомбили.
- Почти сразу выяснилось, что в одном из сараев жила семья, и она погибла. Опаньки.
- Была предпринята попытка оправдаться задним числом, и армейский чиновник заявил, что мужчины этой семьи были аж командирами "Бригад аль-Кудса".
- Источники в Газе говорят, что никто там не относился к "Бригадам". Наши долго расследовали и вроде подтвердили, что люди были посторонними.
Таким образом, две ошибки. 1) Убийство гражданских лиц. 2) Дезинформация общественности с целью это прикрыть.
По первому пункту нас, по-моему, винить не в чем. Каждый младенец в Газе знает, что все члены "Бригад аль-Кудса" и все здания "Исламского джихада" постоянно на мушке, тем более в те дни, когда эти самые "Бригады" запускают ракеты. Так не стой под стрелой.
По второму пункту армия повела себя некрасиво, и там уже сделаны выводы.

(no subject)

На протяжении многих лет Армия обороны Израиля сообщала заведомо завышенные данные о числе ультраортодоксов, призывающихся в ЦАХАЛ. Об этом сообщила в среду, 4 декабря, военный обозреватель "Кан Бет" Кармела Менаше. Согласно опубликованной информации, ложные данные передавались не только средствам массовой информации, но и министрам обороны, членам комиссии Кнессета по иностранным делам и обороне, а также начальникам генерального штаба армии. Публиковавшиеся данные превышали реальные показатели в два, а иногда в три раза. Делалось это для того, чтобы создать картину выполнения квот призыва.
http://www.newsru.co.il/israel/04dec2019/giyus_701.html
Это означает, что политика интеграции харедим через армию накрылась медным тазом.

(no subject)

С рабочего стола
"Приглашаем вас на заседание, которое изначально должно было пройти 9 сентября 1940 г. в Тель-Авиве, но не состоялось из-за бомбёжки".

(no subject)

Рехавам Зеэви, генерал, продвигал по службе только тех солдат и офицеров, кто сменил диаспорную фамилию на ивритскую. (Так же поступали и другие генералы и начальники в те времена). И вот он спрашивает у своего водителя: - Ну а ты, Харбаджу, выбрал себе новую фамилию? - Да, я выбрал. Антелевич!
(Для восточного еврея Харбаджу ашкеназская фамилия была сама по себе знаком "израильскости", в той же мере, как ивритская).

"Повсюду стали слышны речи: Пора добраться до картечи!" (с)

Герой лермонтовского "Бородина" артиллерист, потому и выжил. Перестрелка (ружейная) для него - безделка. И он прав. До введения нарезных ружей (и после введения картечи) сражения колоннами были чудовищной бойней, когда солдаты, не дойдя до зоны поражения своих ружей, попадали в зону поражения вражеских пушек. А скорострельность картечью может быть три выстрела в минуту. "Лучшее, что есть у Франции - это её артиллерия" (Наполеон), по системе Грибоваля. Бородинское сражение не было проиграно в основном потому, что систему Грибоваля хорошо изучил и во многом скопировал Аракчеев, наладив в русской армии полевую артиллерию.

Арабская весна по-израильски

Недавно арабы севера страны устроили всеобщую забастовку с демонстрациями. Делегация к министру полиции. Арабские депутаты демонстративно не явились на открытие кнесета. Под лозунгом - "Пришлите нам полицию!" Ещё год назад такое было невообразимо. Не "долой полицию из наших городов", а "пришлите нам полицию, отберите у нас оружие, обуздайте наших бандитов".
И прислали. Открыли три - даже не полицейских, а жандармских участка на севере с целью поиска и изъятия оружия, разместили там несколько сотен жандармов, подключили к этому даже переодетый спецназ полиции.
Кстати, в награду за хорошее поведение в последние годы управление железных дорог спланировало проведение железнодорожной линии через Тайбе, Ум эль-Фахм и Кфар-Касем.

Альпийский поход Суворова

был не весёлым катанием с горки, а вынужденной мерой, импровизацией. Суворова послали из Италии, которую он очистил от французских войск, в Швейцарию, на помощь русскому и австрийскому корпусам, против которых выдвигались французы. Он должен был спокойно дойти до Люцернского озера, там его войска должны были переправить на другой берег, а оттуда без всяких перевалов до союзных корпусов. Но поход этот планировался из Вены, и пока план дошёл до Италии, на Люцернском озере были уже только французские суда. Вокруг озера шла лишь пастушья тропа. Провиант для армии там не приготовили. Никакой разведки не было, никакого представления о том, куда ещё можно идти. Двадцать тысяч солдат Суворова оказались заперты.
Чтобы сохранить войска, можно было бы отступить той же дорогой. Но Суворова позвали на помощь, и он знал, что союзным корпусам противостоит Массена, очень талантливый полководец, и что они в реальной опасности. Он принял решение продвигаться через горы, взял швейцарцев-проводников, и войска пошли по горным дорогам.
А тут оказалось, что в Швейцарии находятся и французские войска с генералом Лекурбом и артиллерией, который эти дороги и закрыл. А ещё на этих дорогах был Урзернский тоннель, через который можно было двигаться только по одному, и Чёртов мост, и никакой еды. И вдобавок в середине пути, где-то между двумя перевалами, Суворов получает сообщение о том, что союзные корпуса уже разбиты, что всё зря и что на выходе его ждёт только французская армия.
Короче, Суворов вышел с двадцатью тысячами солдат, и после двух недель, без обозов, по ненаселённым горам, после снежных перевалов и нескольких сражений вывел пятнадцать тысяч.
Сам он ехал на казачьей лошади, два казака вели её под уздцы. Время от времени он порывался слезть, чтобы пойти пешком, как все солдаты, но казаки говорили ему: "Сиди!", и он оставался на лошади. А было ему семьдесят лет, и был он после пяти, кажется, ранений.
Через несколько месяцев после конца похода он и умер.
Сегодня - 220 лет с окончания похода.

(no subject)

А почему в "Войне и мире" Морель, наполеоновский солдат, поёт Vive Henri IV? Это же гимн роялистов. Возможно, потому, что его только что спасли от голодной и холодной смерти русские солдаты, и поёт он ради второго куплета: "К чёрту войны..." Современники Толстого это понимали, а мы - уже нет.