Category: литература

"Но что я сумею один изменить?.."

Г.Л.Васильев
Текст: http://geo.web.ru/bards/Ivasi/part84.htm
Записи:
1) https://z1.fm/song/8842697
2) https://mu.fm/track/u-nas-pered-domom-ogromnaa-luza-rzraavd
3) https://myzcloud.pro/song/35426564/a-ivashenko-i-g-vasilev-ivasi-u-nas-pered-domom-ogromnaya-luzha

"Читатель, вдумайся в эти слова, и тебе станет не по себе" (Хармс)

(no subject)

Одна из самых захватывающих книг, которые я читал в последнее время - Нил Шубин, "Внутренняя рыба". Анатомический детектив. Известная книга, но "известное известно немногим".

(no subject)

В дипломную работу вложен листок:
"Вследствие военных действий было невозможно посетить библиотеку, поэтому некоторые места в работе остались пустыми. Иерусалим, 1948".

(no subject)

Интересно, как понимают слова "гений чистой красоты" те, кому не объяснили. Видимо, как "очень красивая", подобно тому как гений - "очень умный".

Проклятие метаязыка

В недавней книге Наталии Слюсарь о лингвистических экспериментах говорится, что ошибки в согласовании много исследовались в области единственного и множественного чисел, мало - в области мужского и женского родов, и чрезвычайно мало - на материале языков, где грамматических родов больше двух. Но ведь это самое интересное! Почему исследователи не спешат в эту область?
Да потому что международным языком является, к добру или к худу, английский. Хочешь, чтобы тебя заметили - пиши по-английски. Хочешь, чтобы твои языковые примеры быстро поняли - приводи их опять-таки из английского, ведь какой-нибудь друг степей калмык может других иностранных языков и не знать. А в английском грамматических родов-то, способных к согласованию, и нету...
Да что там. Даже в первом русском "Введении в генеративную грамматику", вышедшем лет восемь назад, больше половины примеров из английского. В русском учебнике для русскоязычных читателей.

(no subject)

Невыполнимая задача: "выберите одно стихотворение NN..."
Если бы мне нужно было выбрать одну песню Щербакова, я взял бы "Издалека вернувшись".

(no subject)

Всем рекомендую прочитать поэму Ольги Берггольц "Первороссийск". Не слышали? А она писала её десять лет и считала своим главным произведением. История земледельческой коммуны на Алтае во время гражданской войны. Берггольц воспевает - и отпевает - те идеалы "настоящих коммунаров", на которых она сама была воспитана и которые у неё отняла жизнь.
И написана очень по-берггольцевски.

(no subject)

распространенный нынче случай
сказал в раздумье психиатр
четырехстопный ямб без рифмы
порой переходящий в бред
© Петкутин

(no subject)

Читали с сыном "Охоту на Снарка".
Нынешние дети воспринимают поэму так, как Кэрроллу и не снилось. Они привыкли к конспирологическим трактовкам любимых произведений - от "Гарри Поттера" до "Гравити-Фоллз" - которыми полон интернет. И вот сын предположил, что Бобёр - на самом деле Буджум. А Снарка и вовсе не существует. У него даже есть доказательства: во-первых, Буджум начинается на ту же букву Б, что и весь экипаж. А во-вторых, в последнем "вопле" Бобёр поскакал вперёд на кончике хвоста, и сразу после этого говорится, что Булочник стоит на вершине и кричит, что видит Снарка (который was a Boojum, you see).

Docere, movere, delectare

Достаточно очевидная мысль. Хорошее литературное произведение похоже на трёхслойную пилюлю. Снаружи - сладкий слой, delectare, развлечение, "интересно". Мы проглатываем эту пилюлю, нам вкусно, а внутри нас верхний слой растворяется и начинает действовать movere, переживание. Мы начинаем переживать, в хорошем случае происходит катарсис.
А когда мы перечитываем понравившееся нам произведение, мы уже знаем, про что там будет. Мы сразу раскусываем оболочку delectare и целенаправленно ощущаем вкус movere, для этого и перечитываем. И если нам повезёт, то когда внутри нас растворится movere, заработает третий действующий ингредиент - docere, научение. В нас возникают непривычные мысли, к которым нас подтолкнула эта пилюля. Мы начинаем их обдумывать, сначала в связи с произведением - "за кого мы тут", потом используя это произведение как метафору для других жизненных ситуаций, потом уже независимо.
Один из примеров - "Имя розы". При первом чтении нам интересен незнакомый антураж, цитаты из неизвестных нам авторов, непривычный стиль, к середине оказывается, что это вообще детектив. К концу мы сопереживаем всем героям; конечно, больше всего мы оплакиваем гибель самого главного героя - библиотеки. Ну а при перечитывании или вспоминании мы понимаем, что совсем не понимаем, за кого мы в споре Вильгельма и Хорхе; а потом задумываемся, какова разница между Убертином и Герардом Сегарелли; а потом спрашиваем себя, всегда ли хорошо открывать знание; а потом до нас доходит, что мы прочитали учебник семиотики... и так далее.